11 декабря 2016 14:55
USD 63,3   EUR 67,21
18 января 2010 3631

Михаил Исаковский. Автобиографические страницы

Михаил Исаковский. Автобиографические страницы
Уроженец Смоленщины Михаил Васильевич Исаковский вошёл в плеяду знаменитых людей Отечества как национальный поэт, продолжающий традиции русского народного творчества. Мировую известность ему принесли песни. Многие его стихотворения положены на музыку и звучат по всей планете.
В Советском Союзе творчество М.В. Исаковского высоко оценено. Он был удостоен звания Героя Социалистического Труда, награждён четырьмя орденами Ленина, другими орденами и медалями. Дважды, в 1943 и 1949 годах, ему присуждалась Сталинская премия.


Кстати, на деньги премии, полученной в год освобождения Смоленщины от немецко-фашистских захватчиков, был построен Дом культуры во Всходах, в родных местах поэта, разорённых войной. Позже в этом здании разместился также музей М.В. Исаковского, созданный на общественных началах. А на высоком берегу реки Угры по инициативе местных энтузиастов появился уникальный памятник песне "Катюша".
Смоляне свято чтят память своего земляка. Его имя носят колледж, входящий в состав института искусств, и одна из центральных улиц в областном центре. В год столетия поэта учреждена литературная премия им. М.В. Исаковского, которая вот уже десять лет присуждается писателям и журналистам, достойно проявившим себя в творчестве.
Сегодня у памятника замечательному смолянину и земляку в 12 часов начнётся посвящённый ему торжественный митинг.

И вдруг совершенно неожиданно и, казалось, без всякого повода к тому мать моя, обращаясь к сидевшим за столом женщинам, сказала:
- Бабы, давайте-ка песню!
И, не дожидаясь ответа, запела мягким, чистым и немного печальным голосом:
Чудный месяц плывет над рекою,
Всё в объятьях ночной тишины…
И сидевшие за столом уже более громко и раскатисто подхватили мотив песни и повели его дальше:
Ничего мне на свете не надо,
Только видеть тебя, милый мой.
Я, казалось, весь превратился в слух, удивляясь не только тому, что мать моя вдруг запела, но и тому, что запела она песню, которую у нас в деревне никто прежде не пел. Я много раз слышал, как девушки, усевшись где-либо на брёвнах, по вечерам пели свои деревенские песни. Многие из них я знал наизусть. Но то были песни совсем другие.
А дело объяснялось, по-видимому, просто. "Чудный месяц" – этот популярнейший в своё время образец "жестокого романса" – занесли к нам из Москвы работавшие там на текстильных фабриках наши женщины и девушки. В Москве, собираясь вместе, они сами вряд ли пели эти "романсы", вспоминая родные места, покинутые ими, отдавали предпочтение своим деревенским песням. Но, приезжая в деревню, не прочь были похвастаться и "московскими" модными песнями.
А о том, что, живя в Москве, они пели не жестокие романсы, а нечто совсем другое, говорит хотя бы тот факт, что когда Митрофан Ефимович Пятницкий начинал создавать свой знаменитый впоследствии хор, то первыми вошли в его состав мои однодеревенцы Матрёна Гражданенкова и Захар Глебов. Пели в нём и другие глотовцы.
Но всё это я узнал потом. А пока что сидел в своей глотовской избе и слушал "Чудный месяц", который вдруг запела моя мать.
В тридцатые годы я, впервые работая над песнями в содружестве с композиторами, понял, что в песне, хотя она и пишется двумя авторами (поэтом и композитором), главная роль принадлежит всё же музыке, мелодии. Именно музыка, если она по-настоящему хороша, ведёт за собой слова, как бы вкладывает их в душу человека.
Но тогда, в детские годы, я, как и все деревенские люди, думал, что главное в песне - слова, словесный рассказ о ком-нибудь или о чём-нибудь.
Народное предпочтение слова музыке в песнях точно подмечено и отмечено Л.Н. Толстым в романе "Война и мир". Это в том месте, где поёт дядюшка молодых Ростовых в Михайловке вечером, после охоты. Вот и я, слушая незнакомую мне песню "Чудный месяц", обращал внимание не на музыку, не на её исполнение, а на слова, хотя и мелодия мне нравилась. По малолетству, по своей малоопытности я, конечно, не мог анализировать словесный материал песни, но всё же до моего сознания дошло, что песня "Чу¬дный месяц" не похожа на деревенские песни, известные мне, что она необычнее их и потому, вероятно, лучше, интересней, увлекательней, чем они.
В самом деле, я до того вечера ни разу не слышал, чтобы кто-либо так говорил о месяце: чудный месяц. Да и само слово "чудный" едва ли можно было встретить в тогдашнем деревенском лексиконе.
Но месяц, оказывается, не только чудный, но он ещё плывет над рекою. Сказано не как-нибудь там "месяц взошёл" или "месяц народился", а "плывёт над рекою". Вы только подумайте – плывёт! Это казалось мне необыкновенно красивым, я как бы видел плывущий месяц, хотя и понимал, что месяц плавать не может.
Почти в каждой последующей строке песни я находил нечто такое, что меня изумляло, тревожило моё воображение, проникало мне в душу, хотя смысл отдельных строк и был для меня не совсем ясен.
А песня между тем продолжалась. Голос матери как бы жаловался кому-то и потому звучал ещё грустней:
Но - увы! - коротки наши встречи,
Ты спешишь, и всё прочь от меня...
И всё застолье дружно подхватывало, как бы сочувствуя моей матери и отвечая тому, кто "спешит прочь":
Так иди ж, пусть одна я страдаю,
Пусть напрасно волнуется грудь...
И снова песня захватывает меня всего. Даже в совсем непонятном для меня выражении "но - увы!" я чувствую какую-то большую печаль женщины, которая хочет кого-то удержать возле себя, а тот – бесчувственный, безжалостный – всё-таки уходит. И потому слова песни: "Так иди ж, пусть одна я страдаю, пусть напрасно волнуется грудь", – звучат для меня не только печально, но почти уже трагически.
Когда песня была допета, мать, внезапно застыдясь, сказала:
- Ну вот и сама не думала, что песни играть стану... А стала...
"На Ельнинской земле"

Поэтом-песенником я стал не сразу. Уже много лет писал и печатал стихи, но мне и в голову не приходило, что я могу стать "песенником". Больше того, в 1932 году кто-то посоветовал мне дать свои стихи в музыкальное издательство, которое начинало тогда работу по созданию новых массовых песен, и когда я сделал это, мне ответили: мол, стихи ваши не годятся, для того чтобы писать песни, нужен талант, а его-то у вас и нет. На этом я и успокоился.
Но в первой половине 30-х годов композитор Владимир Григорьевич Захаров, о котором, кстати сказать, я тогда ничего не знал, положил на музыку мои стихи "Вдоль деревни", которые он случайно прочёл на листке отрывного календаря.
С этой песни всё и началось…

Стихи, ставшие впоследствии песней под названием "Катюша", я начал писать в начале 1938 года.
У меня сразу без особых усилий написались первые восемь строк, то есть первая половина "Катюши".
Я вряд ли могу сейчас вспомнить, что меня заставило писать именно такие стихи, а не какие-либо другие.
Но я хорошо помню, что после восьми написанных строк работа застопорилась. Я не знал, что же дальше делать с "Катюшей", которую я заставил выйти "на высокий берег, на крутой" и запеть песню. Поэтому стихи пришлось пока отложить, хотя начало их мне определённо нравилось и очень хотелось поскорее довести дело до конца.
Весной - в самом конце апреля или в начале мая - по каким-то делам я поехал в редакцию "Правды". Там в литературном отделе я впервые встретился и познакомился с композитором Матвеем Исааковичем Блантером, за которым уже "числилось" несколько весьма популярных песен – таких, например, как "Партизан Железняк", "Песня о Щорсе" и др.
Матвей Исаакович сразу же стал выспрашивать, нет ли у меня каких-либо стихов, на которые можно было бы написать музыку.
Я вспомнил про начатую "Катюшу" и ответил:
- Знаете, стихи есть, и, по-видимому, их можно положить на музыку, но вся беда заключается в том, что они не закончены: я написал лишь восемь начальных строк.
- А вы можете сейчас переписать эти восемь строк для меня?
- Конечно же, могу, - согласился я. И тут же, сев за какой-то столик, написал:
Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег, на крутой.
Выходила, песню заводила
Про степного сизого орла,
Про того, которого любила,
Про того, чьи письма берегла.
Я передал написанное Блантеру и, по совести говоря, скоро позабыл об этом, не веря, что из моих незаконченных стихов может что-либо получиться.
Однако летом, когда я по какому-то случаю снова встретился с Матвеем Исааковичем, тот сказал мне, что музыку "Катюши" он написал, что, по его мнению, песня получилась хорошая, но что, конечно же, совершенно необходимо дописать слова.
Я обещал, что допишу. Но сделать это сразу почему-то не смог, а потом - в августе - я уехал на целый месяц в Ялту, решив про себя, что допишу после возвращения в Москву.
И вдруг совершенно неожиданно для меня в Ялте появился Блантер - он отдыхал тоже где-то в Крыму и, узнав о моем местопребывании, приехал, чтобы "подогнать" меня. Мне он сообщил, что в Москве организован Государственный джаз-оркестр, руководит которым В. Кнушевицкий. В ближайшее время состоится первое выступление, первый концерт этого джаза. "Катюша" уже включена в программу первого концерта, и я немедленно должен дописать её. Мол, деваться теперь некуда.
Матвей Исаакович пообещал, что через два дня он снова приедет ко мне и что надеется увезти с собой совершенно полный и окончательный текст "Катюши".
Я немедленно принялся за работу, хотя это было для меня крайне трудно: вне дома, в непривычной обстановке я почти не могу работать, у меня ничего не получается.
Но дописать песню нужно было во что бы то ни стало, и я дописывал её... Осенью 1938 года, как и обещал М.И. Блантер, состоялся первый концерт Государственного джаз-оркестра. На концерте была впервые исполнена "Катюша", которая сразу же понравилась всем. Отсюда и началось шествие по нашей стране.
Однако история "Катюши" на этом не кончается. Она, пожалуй, только начинается. И поэтому стоит кое-что рассказать о "Катюше" дополнительно.
Через год (а может быть, и раньше) "Катюша" перешагнула границы Советского Союза.
Во всяком случае, уже в сентябре 1939 года население Западной Украины и Западной Белоруссии, находившееся дотоле под властью польских панов, встречало нашу армию-освободительницу пением "Катюши".
В годы Великой Отечественной войны "Катюшу" пели бойцы армии сопротивления во Франции и Италии.
Осенью 1957 года, когда я приехал в Италию, мне рассказывали, что по крайней мере восемьдесят процентов населения Италии знает "Катюшу". Об этом писал и поэт А. Прокофьев, утверждая, что "Катюша":
Впереди отрядов партизанских
Чуть не всю Италию прошла.
Любопытно отметить и такой факт: советские воины, сражавшиеся в партизанских отрядах Италии, в дни Победы, когда их пожелал увидеть папа римский, вошли в Ватикан с пением "Катюши".
Дошла "Катюша" и до Соединённых Штатов Америки. Побывав там вскоре после войны, украинский поэт Андрей Малышко писал в одном из своих стихотворений:
Негры пели русскую "Катюшу",
Ту, что Исаковский написал.
В послевоенные годы "Катюша" стала очень популярной в Японии. В Токио и сейчас есть кафе под названием "Катюша", в котором эта песня исполняется по крайней мере один раз в течение вечера. "Катюша" известна и во многих других странах – социалистических и капиталистических.
О популярности "Катюши" в нашей стране свидетельствует, в частности, хотя бы то, что в военные и послевоенные годы появилось множество переделок "Катюши", "ответов" на неё, продолжений, подражаний и тому подобного.
Первые переделки и ответы стали известны ещё во время финской кампании ("Нахожусь в Финляндии, Катюша", - писал неизвестный автор), но особенно много их стало потом - в годы Великой Отечественной войны. Переделки, приспособленные к местным условиям, распевались во многих местах. В этих переделках Катюша изображалась не только девушкой, которая любит и ждёт своего возлюбленного, но и такой, которая сама борется с врагами, находясь в партизанском отряде, она же и на фронте: "С автоматом девушка простая", она и медицинская сестра: "Раны Катя крепко перевяжет, на руках из боя унесёт".
Ныне покойный профессор И.Н. Розанов собрал около 100 переделок, продолжений "Катюши" и "ответов" на неё...

На мой взгляд, песня очень выигрывает оттого, что в ней заключён рассказ о чьей-либо судьбе, о каком-либо событии или моменте нашей действительности. Такую песню интереснее петь и интереснее слушать уже по одному тому, что человек узнаёт из неё нечто новое, своеобразное. Кроме того, сюжет дисциплинирует и работу поэта-песенника, заставляя его быть предельно кратким и точным.
Мне не раз задавали вопрос о связи моего творчества с народной песней. Да, такая связь существует, и она часто бывает непосредственной. Сошлюсь на некоторые примеры.
Песня "Лучше нету того цвету", можно сказать, выросла прямо из фольклора - началом её является подлинная народная частушка...
B 1944 году, когда уже чувствовалось, что война вот-вот закончится, издательство "Искусство" решило выпустить в свет серию мирных открыток. Оно попросило меня сделать стихотворные подписи к некоторым из них.
Одна из предназначенных к выпуску открыток понравилась мне больше всех остальных. На ней была изображена очень хорошая русская девушка (или, может быть, молодая женщина) с открытым красивым лицом, с какой-то ясной и радостной улыбкой. Платье на ней было цветное, и стояла она в саду - на фоне цветущих яблонь или, может статься, вишен…
При первом же взгляде на девушку, изображённую на рисунке, я решил, что не надо придумывать никакого стихотворного текста, лучшим текстом, который следует напечатать под рисунком, будет частушка:
Лучше нету того цвету,
Когда яблоня цветёт.
Лучше нету того время,
Когда милый мой придёт.
Частушка эта была мне известна с юношеских лет, и я воспользовался ею, изменив немного лишь третью строку. Вместо "Лучше нету того время" (это было не совсем грамотно) написал: "Лучше нету той минуты".
Такая моя подпись под рисунком понравилась в издательстве, и я стал ждать: вот-вот выйдет из печати великолепная художественная открытка.
Но открытка не вышла. Не знаю, почему, но не вышла, ни та, которая понравилась мне больше всех, ни все остальные.
А между тем девушка, словно живая, стояла у меня перед глазами, и в голове как бы сами собой звучали эти певучие, задушевные слова:
Лучше нету того цвету,
Когда яблоня цветёт.
Лучше нету той минуты,
Когда милый мой придёт.
Мне стало жаль, что всё это может пропасть, исчезнуть совершенно бесследно. И захотелось написать песню, захотелось хоть в песне запечатлеть то, что было заключено в несостоявшейся открытке.
И поскольку песня моя начиналась такой великолепной лирической частушкой, надо было сделать так, чтобы и весь остальной текст был в стиле этой частушки, в полном соответствии с ней.
Я полагаю, что мне удалось достичь этого. Получилась лирическая песня, как бы написанная сразу, единым дыханием, хотя "составлять" её мне пришлось, в сущности говоря, из двух разных элементов, то есть из своих собственных слов и из слов народной частушки. При этом "составить" следовало так, чтобы песня была вполне самостоятельным в художественном отношении произведением и ни в коей мере не походила на имитацию народной песни, на подделку под неё.
Кстати сказать, в песне "Лучше нету того цвету" я использовал и другую народную частушку, которая мне была известна тоже с юношеских лет и которую я не один раз слышал у себя на Смоленщине...
... Есть две русские частушки, которые при пении обычно следовали одна задругой. Происходило это, наверное, потому, что эти частушки в известной мере варьировали одна другую. Когда запевали одну, непременно вспоминалась другая. Вот они, эта частушки:
Светит месяц, светит ясный,
Светит полная луна,
Расхороший мой уехал,
Я осталася одна.
Светит месяц, светит ясный,
Хоть иголки подбирай.
У меня любовь такая,
Хоть ложись и помирай.
Вот две строки из последней частушки я и взял для своей песни…
"Песня"

Опубликовано в "СГ" 19 января 2010 г. №4(579)
Новости по теме
20 октября 2009 1747
К сожалению, смоленский "Днепр" не смог преподнести игровой подарок к дню рождения (9 октября) президенту клуба, депутату Государственной Думы РФ Валерию Гладилину – обе встречи на выезде наши футболисты проиграли: в Курске "Авангарду" – 1:4, в Губкине ФК "Губкин" – 1:2. Голы у смолян забили Тамаев (90 мин.) – в Курске, Сойников (6 мин.) – в Губкине."Авангард" (Курск) в следующем сезоне будет выступать в первом дивизионе первенства страны.Другие результаты 33-го и 34-го туров в зоне "Центр" второго дивизиона:ФК "Рязань" (Рязань) – "Сатурн-2" (Московская обл.) – 1:2 (0:0); "Спартак" (Тамбов) – "Знамя Труда" (Орехово-Зуево) – 1:1; "Авангард" (Подольск) – "ФСА" (Воронеж) – 2:0; "Звёзды" (Серпухов) – "Зодиак-Оскол" (Старый Оскол) – 0:1; "Локомотив" (Лиски) – "Русичи" (Орёл) – 2:0; "Авангард" (Курск) – "Динамо" (Брянск) – 0:1; "Авангард" (Подольск) – "ФСА" (Воронеж) – 2:0.25 октября, в воскресенье, "Днепр" принимает "Локомотив" из Лисок.
28 апреля 2010 1593
ООО "Смоленскрегионгаз" сообщает, что МУП "Смоленсктеплосеть" не является злостным неплательщиком за потребленный газ.
28 апреля 2010 1410
Смоленск живёт ожиданием футбола: 30 апреля в городе-герое стартует первенство страны в зоне "Запад" второго дивизиона. Смоленский "Днепр", идущий после двух выездных туров с тремя очками на пятом месте, принимает завтра в 18.00 "Волочанин-Ратмир" из Вышнего Волочка.Следующую встречу смоляне проводят 3 мая. В 17 часов на своём поле "Днепр" играет с московским "Торпедо-ЗИЛ".
Проводы Валерия Соляника и матч "Днепр" (Смоленск) – "Динамо" (Брянск) состоятся на стадионе "Спартак" 8 октября
07 октября 2009 2523
Проводы Валерия Соляника и матч "Днепр" (Смоленск) – "Динамо" (Брянск) состоятся на стадионе "Спартак" 8 октября.Слухи о срыве этих двух мероприятий категорически опроверг в беседе с корреспондентом "Смоленской газеты" пресс-атташе ФК "Днепр" Виктор Южанин. Он сказал:- Началось интенсивное финансирование брянского клуба, игроки заявили об отказе от забастовки, всё готово и к церемонии чествования знаменитого смоленского футболиста.
26 мая 2010 1781
Увы, потерпев тяжёлое поражение в седьмом туре от череповецкой "Шексны" (2:4) на своём поле, смоленский "Днепр" и в матче с вологодским "Динамо" во вторник выглядел не лучшим образом. В итоге – поражение со счётом 1:2 (0:1). Смоляне к тому же отметились двумя удалениями: Шворень (42 мин.) и Колычев (90). Гол у "Днепра" забил Прудников (77).
"Космические гонки" в CAR-dымово, 6 марта
07 марта 2011 3155
Смоленская область, Кардымовский район
"));