7 декабря 2016 23:12
USD 63,91   EUR 68,5
18 июня 2010 3707

Константин Ваншенкин: Как же в Смоленске любят поэзию!


Сегодня собеседник "СГ" – поэт Константин Ваншенкин. В 1942-м из десятого класса ушёл на фронт. Воевал в десанте. После четырёх лет службы в армии поступил в геологоразведочный институт, но, "поэзией призванный", вскоре оказался в Литературном институте.
Первая книга стихов – "Часовые любви" (1951 г.). Ваншенкин - лауреат Государственной премии РФ (2001 г.), кавалер ордена "За заслуги перед Отечеством" IV степени.


- Константин Яковлевич, мы отмечаем 100-летие Александра Твардовского, главного советского и русского поэта ХХ века. Вы были с ним очень хорошо знакомы: Александр Трифонович выступал на защите вашей дипломной работы в Литинституте, дал ей оценку "отлично", он систематически печатал вас в "Новом мире", вы часто беседовали с ним, и не только на литературные темы… Каким вы видите его сегодня?
- Есть понятие "поэтическая судьба". Так вот, у поэта Твардовского настоящая поэтическая судьба. Я с ним много общался, целых двадцать лет и постоянно чувствовал, что общаюсь прежде всего с поэтом. Жизнь его была трагична, зато поэтическая судьба удивительна и успешна, ведь все вещи А.Т. понятны и поняты народом, потому и любимы до сих пор. Хотя сейчас другое время, и новым поколениям всё труднее понимать перекосы и противоречия советской действительности 30-70-х годов.
Жизнь Твардовского трагична. Его травили в Смоленске, когда он работал над "Страной Муравией". Дочери А.Т., Валентина Александровна и Ольга Александровна, недавно выпустили двухтомник писем, документов и воспоминаний, там это хорошо прослеживается. Суровая правда жизни, но и выпуклая поэтическая судьба: признание поэмы, орден Ленина, Сталинская премия – и это когда тебе нет и тридцати! Удивительная жизнестойкость и ощущение себя как большого поэта в нём присутствовали уже тогда, когда до знаменитых "Василия Тёркина", "Дома у дороги", "За далью – даль" было далеко-далеко.
Его дважды снимали с "Нового мира", а он, очень глубоко переживая это, рос и рос как поэт, рос до последних своих дней. "Новый мир" Твардовского – явление в литературе и культурной жизни СССР. Мы бы никогда не услышали и не узнали Солженицына, если бы не Твардовский. Он, как минёр на минном поле, сумел расчистить пространство для публикации "Одного дня Ивана Денисовича" и напечатал его в журнале, каждый номер которого ждала вся страна. Это был один из главных редакторских подвигов Твардовского.
- Можно ли говорить о феномене Твардовского, феномене его владения словом и образом?
- Ему бы это не понравилось. Феномен – слово заграничное. Русское слово было материалом для пера Твардовского. И этот материал ему поддавался как никому другому. И в итоге Бунин, читая "Тёркина", говорит: какой замечательный русский язык! А этот русский язык исполнен, выполнен Твардовским!
- До "Страны Муравии" А.Т. написал шесть поэм, в начале 30-х годов они появились в смоленской периодике, но не в широкой печати. Недавно журнал "Смоленская дорога" опубликовал одну из них – "Путь Василия Петрова". Наверное, и остальные будут интересны сегодняшнему читателю?
- Они будут интересны только узкому кругу литературоведов. И всё! А вот общий фон поэзии Твардовского может пострадать в глазах и умах тех, кто будет впервые с ней широко знакомиться. Как получилось, например, с Маяковским, когда все агитки, которые он писал (и не по одной в день!), работая в "Окнах РОСТА", собрали в кучу и опубликовали вместе с шедеврами его поэзии.
А.Т. ведь тоже вынужден был в Смоленске отрабатывать газетную подёнщину, где нужны были сначала строки, злоба дня, а потом уже – поэзия. Да, эти строчки способствовали выходу на пик его довоенного творчества, написание "Страны Муравии", однако и она вызвала споры. Горькому поэма не понравилась. А Исаковский и Пастернак оценили.
С поэтическим наследием А.Т. надо обращаться бережно. Прятать его не надо, наоборот, доступ к его трудам должен быть открыт самый широкий, Но и утрированно выпячивать пробы пера его первых лет работы в печати и поэзии ни к чему. Не надо разжижать Твардовского!
- Тем не менее почерк А.Т. можно считать окрепшим уже к 1934 году, когда он был участником первого съезда Союза писателей СССР. А.Т. ехал в Москву не мальчишкой-репортёром, а поэтом-делегатом от писательской организации громадной Западной области. Вернувшись со съезда, Твардовский умчался рассказывать о его работе в творческую командировку во Ржев, который тогда по административному делению входил в состав Смоленского региона. Любопытным был и один из результатов той командировки: после бесед и встреч с Твардовским жители района собрали обоз с зерном для голодающих жителей Поволжья и Украины. Поэт-агитатор! Конечно, после того, как А.Т. проехал по Ржеву на первой подводе на мешках с рожью и ячменём под транспарантом "Максиму Горькому, организатору Союза писателей", город запал ему в душу!
А ещё был Ржев 42-го года, когда А.Т. и фотокорреспондент "Известий" попали здесь под артобстрел – и начало знаменитого стихотворения "Я убит подо Ржевом", окончательно доведённого до классического в 47-м году. Ржев в поэтической судьбе А.Т. – особый город!

- Особый! Про обоз 34-го года я не слышал, но… узнаю Твардовского! Хлеб! В стране были хлебные карточки, их отменили с 1 января 1935 года. Об этом сейчас не вспоминают, а это было! Буханку в Москве заворачивали в мешковину, подписывали химическим карандашом почтовый адрес и посылали бандеролью своим друзьям и родственникам, чтобы спасти от голода.
"Я убит подо Ржевом" – совершенно гениальное стихотворение. Трагизм! Кто-то говорит, что оно затянутое… Да там нечего сокращать! Это самое лучшее стихотворение Александра Твардовского из его послевоенных. Очень смелое!
Твардовский – это мужественная поэзия!
- Это его кредо? Ведь любовной лирики у А.Т. в общем-то нет…
- Любовную лирику А.Т. не считал сутью поэзии. Хотя настоящую, не графоманскую лирику принимал. Не случайно, встретившись с Ахматовой в Италии, предложил ей напечататься в "Новом мире".
Твардовский не одинок: в поэзии Бориса Слуцкого тоже нет любовной составляющей. Принимая у меня в журнале стихи, за лирику всё-таки критиковал, говорил, что это далеко от главных задач литературы. Это удивляло нас, поэтов, но с Твардовским как поспоришь, тем более он всегда при разборе находил и аргументы. Зато потом лирический этюд становился только лучше.
- Константин Яковлевич, а какие главные задачи видел перед литературой А.Т.?
- У него есть книга, называется "О сущем". Можно с ней познакомиться. Главное у Твардовского – государство, Отчизна, тёплое чувство к Родине, большой и малой, лучшие строки "За далью – даль" – это не о перекрытии Ангары, а всё-таки о двух кузницах. Помните начало главы: "На хуторском глухом подворье, В тени обкуренных берёз Стояла кузница в Загорье, И я при ней с рожденья рос". Пронзительный Твардовский! "Я помню нашей наковальни В лесной тиши сиротский звон"…
Главное у А.Т. – чувство народа. Никакого чинопочитания. Да, в главе "Кто стрелял?" генерал – "Твой ЦК и твой Калинин", но ведь глава-то, как и вся книга, о рядовом. Книга про бойца!
Никаких политруков и комиссаров. За что, кстати, А.Т. упрекали не так уж редко.
Чувство народа – это и "В тот день, когда окончилась война", и "Из записной потёртой книжки", и "Под Вязьмой", и "Как умирал мой дед", и, конечно, цикл "О матери".
С годами поэт становился всё требовательней, жёстче к слову. Не случайно и форма стихов другая, уход от балладного довоенного стиля к ёмко философскому.
- Это влияние накопившегося опыта главного редактора, пропущенный через себя громадный поток корреспондентской и политической информации, обострённое чувство ответственности за своё персональное влияние на время?
- Безусловно, Твардовский влиял на временную (ударение на "у") погоду, на ход времени, определял вкус эпохи. Понимал ли он это? Как человек, может, и не понимал. А как поэт, конечно же, понимал. Понимали и знали это и власть предержащие. Начиная со Сталина и заканчивая Сусловым и Брежневым.
- Мы говорим о Твардовском поэте и главном редакторе и забываем, что А.Т. был ещё и журналистом. Его творческая юность и молодость прошли в смоленских газетах и журнале "Наступление", добавим семь лет (включая финскую войну) фронтовой журналистики, потом работа в редакции "Литгазеты" и наконец "Новый мир". "За далью – даль" называют поэмой, а можно – путевым поэтическим очерком! Даже на памятнике в Смоленске А.Т. не просто беседует с Василием Тёркиным, а берёт у своего литературного героя интервью. Типичное лицо репортёра, с интересом слушающего собеседника, которого удалось разговорить!
Журналистика была основой творческих наблюдений и творческих выводов Твардовского. Также, кстати, как и Пушкина. Почему мы забываем об этом? Забываем об основанных им журналах и газете, о теории гонорарной политики, о методике работы в командировке по сбору материала о пугачёвском бунте… Почему?

- Потому что поэзия сильнее журналистики. Она заметнее, она душевнее, она – на первом плане. Ведь и Пушкин и Твардовский – прежде всего поэты, и только потом – журналисты!
Мне трудно говорить о журналистике, ведь я ни разу не работал в газете, но как дорожил своей работой в журнале, как гордился ей А.Т., я видел и чувствовал: 20 лет я был постоянным автором "Нового мира" Твардовского. А.Т. – великолепный редактор, плохой журналист таковым быть не может.
С Пушкиным сравнение позволительно, но не более того. Да, А.Т. – поэт эпохи, классик, великий поэт, однако Пушкин – сверх всего, образец, Пушкин неприкасаем! "Наше всё!" Лучше Аполлона Григорьева не скажешь.
- Вы знакомы и длительное время весьма обстоятельно общались со всеми тремя поэтами, скажем так, смоленского происхождения – Твардовским, Исаковским, Рыленковым. Какие у вас остались впечатления от их отношений между собой?
- С Михаилом Васильевичем Исаковским я познакомился за четыре года до встречи с А.Т. Осенью 47-го года я принёс ему свои творения. Он похвалил меня, увидав что-то в наивных, слабых стихах, не остановился только на моей неумелости, не удовлетворился только их очевидными недостатками. За законченное, отточенное похвалить не штука, куда важнее заметить у молодого хоть крупицу истинного, подбодрить, помочь, посоветовать. И всё это просто, немногословно, сдержанно. Для поэта его положения совершенно удивительно было понимание нужд начинающего. Например, он сказал мне: "Вам следует приучить редакции к мысли, что вы есть и вас надо печатать".
Я был в солдатской шинели, и он дал мне записку в журнал "Советский воин". Так состоялась моя первая публикация. В 1951 году после выхода первой книжки "Часовые любви" я был принят в Союз писателей, рекомендацию мне дал Михаил Васильевич.
Мне кажется, что у каждого пишущего есть самое большое три-четыре человека, мнение которых особенно важно и дорого. Мы словно пишем именно для них. У меня в числе таких людей – Исаковский.
С Николаем Ивановичем Рыленковым мы дружили. У меня есть стихотворение, ему посвящённое, которое заканчивается так: "Ценим более всего: Во вселенной – бесконечность, в Человеке – человечность, В утре – света торжество".
Не раз он звал меня в гости в Смоленск, да всё как-то не получалось. Приехал я только в 1969 году на его похороны. Его хоронил буквально весь город. Одна из мыслей того дня: как же в Смоленске любят поэзию!
Рыленков был поэтом высокой культуры. Он перевёл "Слово о полку Игореве"! Он основательно, как редко кто из собратьев, знал русскую поэзию девятнадцатого и даже восемнадцатого веков.
С Твардовским у них были сложные отношения, связанные с 30-ми годами. Я бы назвал эти отношения корректными. А.Т. не хотел быть мстительным и не был им. Они пытались встречаться семьями…
Я уважал обоих поэтов, но Рыленков на уровень Твардовского не тянул.
А.Т. очень переживал, что у него нет поющихся стихов, как у Исаковского, нет песен. Вон Михвас, всё, что ни напишет, – всё поют! А то, что у Твардовского поэзия более густая, там некуда протиснуться, это во внимание сам А.Т. брать не хотел. Для песни свобода нужна, раскованность! "Одинокая гармонь": не густо, но песенно.
Песню на стихи А.Т. я слышал только одну – "Перевозчика-водогрёбщика". Её пел очень известный в 60-70 годы журналист-известинец Анатолий Аграновский. Потрясающе пел!
- Есть свидетельство знаменитого Георгия Свиридова о том, что поэтический материал Твардовского чрезвычайно трудно поддаётся композитору. Свиридов имел право так говорить: они с А.Т. предлагали на конкурс свой вариант Гимна Советского Союза!
Смоленский композитор Николай Писаренко написал на стихи А.Т. цикл песен "Мать моя, Мария Митрофановна", одну из них пела Людмила Зыкина. Есть у Писаренко и другие музыкальные произведения на стихи нашего знаменитого земляка.
И, конечно, сенсация: смоленский бард Андрей Иванов записал диск на стихи А.Т. и, поверьте, Константин Яковлевич, это очень серьёзная работа. Там есть и "Я убит подо Ржевом", и "На неизвестной той войне". Иванов исполнял песни в литературной гостиной областной универсальной библиотеки, потом – на Твардовских чтениях, которые ежегодно проходят у нас, перед серьёзной научной аудиторией, их слушала Валентина Александровна, старшая дочь поэта, и искренне хвалила Андрея. Презентация диска пройдёт в Лопатинском саду в это воскресенье, т.е. в самый канун 100-летия А.Т. Обещаю, что диск привезу вам в Москву. Оцените сами. И по самому большому счёту. У вас такое право есть и как у близкого товарища А.Т., и как автора стихов любимейшей песни русского человека "Я люблю тебя, жизнь". Она сделала вас по-настоящему знаменитым!

- Что вам сказать? Во-первых, известность мне принесло стихотворение "Мальчишка", опубликованное в 1951 году в "Новом мире" Александром Трифоновичем Твардовским. Его стихотворение знала буквально вся читающая Россия: "Легли на землю солнечные пятна. Ушёл с девчонкой рядом командир. И подчинённым было непонятно, Что это он из детства уходил".
И "Мальчишка", и "Я люблю тебя, жизнь" стали моими визитными карточками. Это хорошо для писателя, что есть такие вехи. Но и раздражение присутствует, как будто ничего хорошего я после этого не писал!
Заслуга в популярности этой песни прежде всего принадлежит певцу Марку Бернесу, мы с композитором Эдуардом Колмановским – всего лишь соавторы. Кто умел организовать песни, так это Бернес. По его настойчивой просьбе я сокращал и редактировал текст, а Колмановский дважды переписывал музыку. Бернес мог задать тему – и требовать под неё композицию из стихов и музыки! Или находил сам стихи где-то в журнале или книжке, настойчиво предлагал автору их "чуть подправить" (после этого "чуть-чуть" иногда оставалось одно четверостишие…) – и рождалась песня. Так появились и "Серёжка с Малой Бронной" по Евгению Винокурову, и "Хотят ли русские войны" Евтушенко, и "Журавли" Гамзатова-Гребнева…
Не прошло и двух недель после полёта Юрия Гагарина в космос, как мы его встречали в Центральном Доме литератора. Море народа! И самым счастливым среди всей писательской братии был А.Т.: Гагарин-то смоленский! Твардовский, великий Твардовский, читая свои стихи перед этим мальчишкой (героем, конечно, героем!), волновался так, что я видел, как дрожат у него пальцы. Ну а вторым счастливчиком был я: Юрия Гагарин сказал со сцены, что его любимая песня – "Я люблю тебя, жизнь". А.Т. подписал Юрию Алексеевичу "За далью – даль", я – пластинку.
- Песню "Алёша" Марк Бернес не пел, "Вальс расставания" – тоже, "Как провожают пароходы" исполнял Эдуард Хиль, а эти песни ведь тоже известны и любимы. Кстати, как и песни на стихи Вашей жены Инны Гофф: "Русское поле", "Август", "И я улыбаюсь тебе", "Ветер северный". У вас был прекрасный семейный союз. Может быть, потому что оба – поэты-песенники?
- Литинститут нас познакомил и свёл на долгую семейную жизнь. Мы вырастили замечательную дочку Галину, ставшую художницей. Теперь она рисует для наших книг. А они не только поэтические, но и прозаические. Инна, если можно так сказать, прозаик, по специальности занималась в семинаре у Константина Паустовского. Так что дело не только в поэзии, но и в прозе, а больше всего – в чувстве ответственности. Перед жизнью, друг перед другом, перед семьёй, перед словом…
В Воскресенске, где одно время мы жили, есть улица имени Инны Гофф. У нас никогда не было творческого соперничества. Мы радовались удачам друг друга. Мы по-прежнему вместе. Вот недавно вышел наш совместный диск "Песни на стихи Инны Гофф и Константина Ваншенкина".
- А Твардовского часто вспоминаете?
- Всегда, когда сажусь за письменный стол. Каждый день.

Владимир КОРОЛЁВ

Опубликовано в "СГ" 19 июня 2010 г. №69 (644)
Новости по теме
Константин Ваншенкин – о том, как рождались песни, ставшие символами своего времени
18 января 2013 1543
Месяц назад не стало выдающегося отечественного поэта Константина Ваншенкина. Широкой аудитории он известен прежде всего авторством таких песен, как «Я люблю тебя, жизнь!», «Алёша», «Как провожают пароходы», «Вальс расставания». Константин Яковлевич прожил большую жизнь в искусстве. Он хорошо знал наших земляков Александра Твардовского и Михаила Исаковского, которые сыграли важнейшую роль в его творческой судьбе.В мае 2010 года поэт дал большое интервью «Смоленской газете», одно из последних в своей жизни. Предлагаем вашему вниманию фрагменты беседы, которую провели тогдашний главный редактор «СГ» Владимир Королёв и корреспондент Дмитрий Прудников
Ржев помнит Твардовского
29 июня 2010 1300
Сегодня в Ржеве проходят торжества в честь 100-летия со дня рождения Александра Твардовского. Одно из самых известных его стихотворений «Я убит подо Ржевом» навеки связало имя поэта с городом воинской славы
Твардовский вернулся в Москву
24 июня 2013 2305
В самом сердце столицы появился замечательный памятник нашему земляку
В Загорье, к Твардовскому
24 июня 2013 1187
На родине поэта прошёл литературный праздник
Виктор Акаткин – лауреат премии им. А.Т. Твардовского
05 мая 2009 3070
Состоялось заседание конкурсной комиссии, на котором рассмотрены материалы, представленные на соискание литературной премии Администрации Смоленской области им. А.Т. Твардовского.Конкурсная комиссия единогласно приняла решение о присуждении премии им. А.Т. Твардовского члену Союза писателей России, литературоведу, профессору, доктору филологических наук Воронежского государственного университета, заслуженному деятелю науки РФ Виктору Михайловичу Акаткину.Основные научные интересы В.М. Акаткина сосредоточены на изучении творчества А.Т. Твардовского, истории русской поэзии. Виктор Максимович является автором книг «Ранний Твардовский», «Александр Твардовский. Стих и проза», «Дорога и память», «А.Т. Твардовский. Страницы творчества» и многих других, его докторская диссертация посвящена теме «А.Т. Твардовский и действительность переходной эпохи» (1925-1935). Формирование художественного мира поэта».Литературная премия Виктору Акаткину будет вручена на празднике, который пройдет на хуторе Загорье в воскресенье, 21 июня, в день рождения А.Т. Твардовского.Для справки: литературная премия им. А.Т. Твардовского учреждена в целях увековечения памяти великого русского поэта А.Т. Твардовского, поддержки талантливых писателей, поэтов, журналистов Администрацией Смоленской области. Премия присуждается ежегодно современным российским поэтам, писателям, создавшим высокохудожественные произведения, получившие общественное признание, а также литературоведам, журналистам, внесшим большой вклад в изучение биографии и пропаганду поэтического творчества А.Т. Твардовского.Владимир ЛАТОНОВ
Певец Победы и эпохи
21 июня 2010 1515
В течение всего дня в воскресенье, 20 июня, в Смоленске проходили торжества, посвящённые 100-летию Александра Твардовского. Выступая на юбилейном вечере в драматическом театре, Губернатор Сергей Антуфьев подчеркнул, что произведения выдающегося земляка, поэта, которым мы гордимся, знают и стар, и млад. Они близки людям, ибо отражают народную жизнь. Родившийся в семье крестьянина-кузнеца, воспитанный трудом, он хорошо знал эту жизнь, находясь у её истоков. Вот почему его стихи так понятны, так пронзительны и так хорошо запоминаются. Смоляне горды и счастливы, что именно Смоленская земля дала России и всему миру поэтического гения Твардовского.
"));