10 декабря 2016 15:49
USD 63,3   EUR 67,21
23 сентября 2013 982

Долгий путь к освобождению

Долгий путь к освобождению

Любовь Игнатьевна МАНДРЫКА – коренная смолянка. Ей было девять лет, когда началась Великая Отечественная война.

Пришлось пережить многое во время оккупации. Она написала воспоминания о первых днях войны, часть которых сегодня печатает наша газета. После войны она работала разносчиком телеграмм, токарем, архивариусом и даже художником. Награждена медалью «Ветеран труда».

Тёплый солнечный день


...Перед войной наша семья жила в Смоленске на улице Большой Краснофлотской, в доме № 22, который находился между Старым и Новым мостами (так их называли до войны). Квартира находилась на втором этаже, балкон выходил на Днепр, а окна – в сторону Старого моста. Вечерами я любила смотреть, как по мосту проходят трамвайчики, куда-то спешат люди...

22 июня, воскресенье, было тёплым и солнечным. Я гуляла у Днепра. Вдруг прибежала девочка и сказала, что началась война...

Первые бомбёжки



Они начались с первых дней войны. Вначале точечные: бомбили Старый и Новый мосты через Днепр, виадучный мост через железную дорогу. Чтобы спрятаться от бомбёжки, ночью мы ночевали в окопе. 24 июня 1941-го после очередной бомбёжки мы с сестрой Надей и девочкой Ирой пошли посмотреть на Казанку – там был большой дом, ночью в него попала бомба, и он загорелся. Подошли, тишина мёртвая и пустота. На улице разбросаны вещи, я заметила мёртвого обгоревшего ёжика – стало жутко. Вернувшись домой, зашли в соседний двор, и тут тишина. В палисаднике увидели цветущие розовые пионы, сорвали три штуки и отнесли в комнату к нашей подружке Ирочке, у них была иконка, туда мы цветы и положили. У меня такое ощущение, что Бог нас хранил и дал нам пройти через все испытания, которые выпали на нашу долю...

Долгий путь к освобождению

Если бы убило, то всех сразу


15 июля 1941 года из города уходил последний эшелон беженцев. Мать отпустили с работы, и мы поехали на вокзал. Состав бы набит людьми до отказа. Мы еле втиснулись в товарный вагон из-под угля. В 11 часов дня наш эшелон выехал из Смоленска.

В этот же день отец со своими сослуживцами из ПВХО тоже покидал город. Спускаясь по улице Советской, они увидели едущих навстречу на мотоциклах немцев. А 15 июля немцы захватили южную часть города, но потом еще две недели не могли взять город. После непрекращающейся двухдневной бомбёжки 29 и 30 июля 1941 года город пал.

Путь нашего следования на восток был усыпан бомбами. На состав налетает самолёт, начинает бомбить – поезд останавливается, люди выпрыгивают из вагонов и разбегаются в разные стороны. Самолёт отбомбит, постреляет и улетает. Поезд трогается – люди с криками бегут к поезду. И так без конца. Мы с нашей семьей никуда не бегали. Просто накрывались детским одеялом, чтобы если убило, так всех сразу.

Жуткая тишина


Помню, было очень жарко – постоянно хотелось пить, а воды не было. Проехав станцию Присельск, через некоторое время поезд встал: впереди бомбовыми ударами были разбиты железнодорожные пути. Наш вагон остановился напротив Стоговской школы, которая стояла недалеко от железной дороги на горке. Началась сильная бомбёжка. От страха я сорвалась и побежала не помня себя. Очнулась – сижу во ржи, а кругом чужие люди. В этой суете каким-то невообразимым чудом меня все-таки нашли мои родные. С тех пор я, бывало, услышу гул самолета – бегу с криком к матери, аж синею. Как потом оказалось, немцы разбомбили мост под Ярцевом, и на нашем пути образовалась пробка из поездов.

Сразу после окончания бомбёжки началась минометная атака: со стороны школы во ржи немецкий десант, с другой стороны, в кустах, наши стреляют из миномета. А мы в вагоне – посередине. Снаряды со страшным воем то не долетят, то перелетят. Одна из мин попала в соседний с нами вагон, там были боеприпасы, и они начали взрываться...

Долгий путь к освобождению


Вдруг всё затихло, и наступила жуткая тишина. Мы вышли из вагона и пошли к школе. Там стояло ведро железное с водой и кружка. Взрослые боятся, а вдруг вода отравлена. Тогда тётя Маня говорит: «У меня детей нет, я и попью первая». Попила – жива, тут и мы навалились. Зашли в школу на первый этаж, в угловой класс с окнами на железную дорогу. Стёкла выбиты, на окне глобус и от ветра вращается, у стены небольшая библиотека, школьная доска на ножках – её поставили к окну. Спать легли на полу.

Ночью услышали шаги на втором этаже. Поняли, что это фашисты. По скрипучей лестнице они спустились, подошли к нашей двери, подёргали ручку, а потом ушли. Утром, как проснулись, стали говорить про ночные шаги; оказалось, все слышали, но никто от страха и рта не раскрыл.

Танкиста спасли


Решили идти назад к станции Присельск. Бросили детское одеяльце – оно было красного цвета (пока ехали в поезде, люди говорили, что немцы стреляют с самолетов по всему, что имеет красный цвет). Надя сняла свои туфельки, так как в них ей плохо было идти, и пошли вдоль железной дороги. Кругом валяются где бинты окровавленные, где вещи обгорелые, в одном из вагонов были раненые.

Вдруг мы обнаружили, что нет моей сестры Нади. Стали ее искать, она оказалась в вагоне с ранеными – поила их водой. Кто мог ходить – ушёл, а кто не мог – тот просил помощи.

Через некоторое время, видим, нам навстречу бежит танкист, а за ним на бреющем полёте самолет и строчит по нему из пулеметов. Танкист подбежал к нам и упал на землю, мы все на него навалились, а самолёт, строча из пулеметов, пролетел мимо и улетел. Солдат в благодарность дал нам солдатских сухарей, у него их было немного в бумажном мешке.

В окружении


Пришли мы на станцию Присельск, а там эшелонами все пути забиты и много военных. От них узнали, что в школе на втором этаже скрывается немецкий десант и сейчас наши будут обстреливать школу.

В стороне от станции – лес, там сосредоточилось много нашей техники, без конца его бомбили немецкие самолёты. Как стая комаров – одни вниз пикируют, другие вверх.

Дальше решили идти к Соловьёвой переправе. Пока шли около эшелонов, нам солдаты дали чайник со сгущённым молоком. Отошли недалеко, нас встретил железнодорожник, от которого узнали, что на переправе очень много техники, трупов, мост разбомблён, а вода в реке вся красная от крови. На прощание он угостил нас опалёнными колосками ржи. Дошли до какой-то речки, там от моста только столбы стоят и перекладина. Сестра Надя полезла по этому сооружению. Мать в страхе закричала, что сорвётся, и сестра вернулась. Неподалёку стоял подбитый танк – наш, а внутри труп танкиста.

Пришли мы в деревню Молявчино. Добрая женщина, звали ее Олипьевна, пустила нас переночевать в свою хату. Ночью наши солдаты стучали в окно, просили еды. Хозяйка давала, что у неё было. А они всё шли и шли. В этом районе Смоленской области было очень много военных, которые попали в окружение.

Оккупация


На следующий день мы перебрались в хату на краю деревни. Там на полу было больше места. А через день вошли в деревню немцы, вошли как хозяева, стали ходить по хатам, стрелять и забирать кур, свиней, продукты.

Утром согнали всех в центр деревни. Немец с переводчиком, а вокруг солдаты с автоматами стоят. Немец начал командовать через переводчика, чтобы разделились все на две группы: русские – в одну сторону, евреи – в другую. Никто тогда ещё не знал, зачем это надо. К немецкому офицеру подошла белокурая молодая женщина с двойняшками, девочками лет пяти, и спрашивает: «А как нам быть? Я русская, а муж – еврей». Немец сказал, чтобы она шла к русским, а муж к евреям. Ну как она могла оставить мужа, пошла с ним. Подошла молодая женщина в красном сарафанчике в мелкий цветочек и спрашивает: «А где я буду работать, я телефонистка?» Немцы стали говорить, что землю раздадут, разделят на полоски и все жители будут работать на великую Германию. Многие люди не могли понять, что жизнь, привычная нам, изменилась. Настала оккупация.

Освобождение


23 сентября 1943 года днём услышали стрельбу, кто-то закричал: «Танки!» Побежали в ров прятаться. Сидим, а сверху кто-то прибежал и сказал, что наши танки в Лисове – это через речку соседняя деревушка. Мы с мамой кинулись в эту деревню, а там на краю стоит танк и танкисты сидят. Получилось замешательство – вроде наши, но с погонами. Когда разобрались, мать заплакала от радости. Уж очень долго ждали этого дня.

Любовь МАНДРЫКА

Новости по теме
Мобилизованная на восстановление завода
23 сентября 2013 772
50 лет Антонина Куртенкова проработала на Смоленском авиационном…
Здравствуйте, полковник Копытов!
23 декабря 2014 1034
С 12 лет он помогал восстанавливать самолёты...
Ефрейтор медицинской службы
14 апреля 2015 933
Фронтовая судьба смоленской учительницы...
Нежность через колючую проволоку
30 апреля 2013 1394
Эта история выбивается из общего контекста восприятия Великой Отечественной войны. Это рассказ о добром немце, помогавшем узникам концентрационного лагеря
Ни забыть, ни простить невозможно
26 февраля 2010 1458
\"С этого времени прошло полвека. Но в памяти сохранилось, да и такое нельзя забыть…\" – эти слова Александр Иванович Новиков написал в эпиграфе к своим воспоминаниям. Простой сельский труженик собирал исторические факты зверств фашистских оккупантов на родной Смоленской земле, чтобы донести их потомкам. Сегодня его нет в живых, но главную свою миссию Александр Иванович выполнил – строки из его дневников, словно кадры документального фильма, воссоздают летопись чёрных событий Великой Отечественной.
Доброе сердце не знает покоя
26 апреля 2010 2028
В шестнадцать с половиной лет Нина Миколенко, проживающая в Смоленске, попала на войну. Её отец Василий Иванович Калабанов и старшая сестра Лидия к тому времени уже воевали на фронте. Остались живы. Правда, на Василия Ивановича в дом Калабановых принесли похоронку — ошибочно его занесли в списки погибших, но он, получив тяжёлое ранение, выжил. Василий Иванович умер в 1962 году, а Лидия Васильевна, слава Богу, жива, живёт в Красноярске.
"));