6 декабря 2016 20:51
USD 63,87   EUR 68,69
22 сентября 2010 4137

Фильм "Брестская крепость": за и против

Фильм "Брестская крепость": за и против

Старая память о главном

Итак, 17 сентября 2010 года в Смоленске состоялось знаменательное событие – демонстрация первого фильма Союзного государства «Брестская крепость». На встречу со смолянами приехал Игорь Угольников, автор идеи и генеральный продюсер фильма. Он был серьёзен и печален, рассказывая журналистам о непростой съёмочной судьбе картины (читать здесь >>>)

Игорь Станиславович постеснялся, а я, думаю, назову вещи своими именами, если скажу, что фильму про крепость сказочно повезло: нынче в прокате и в обществе провалился, по-другому не скажешь, помпезный и претенциозный фильм Никиты Михалкова «Предстояние». В репертуарном плане образовалось здоровенное и очень ответственное «окно», поскольку прокатчики решили не выпускать «Утомлённых солнцем-3» 4 ноября. Закрыть брешь был призван новый патриотический фильм режиссёра Александра Котта. При таком пути к экрану «БК» обречён на сравнения с «УС», хотя бы с «Предстоянием», хоть Игорь Станиславович и настраивал смоленских журналистов на то, что это две разные картины. Об этой разности речь впереди, а пока о личном по порядку.

Ожидал от фильма большего. Тем не менее, нужно отдать должное создателям картины: добро у них действительно добро, то есть наши, а зло действительно зло, то есть захватчики, немцы. Спасибо и за офицера НКВД, который не только не оказался сволочью, но стал едва ли не самым главным положительным героем.
Вместе с тем фильм несёт консерватизм, от которого вполне можно было бы избавиться. Он целиком сделан в духе фильмов 60-70-х годов, и никакие спецэффекты не могут скрыть аскетизм сценария. Весь фильм представляет собой одну батальную сцену, за исключением одного-единственного дня – правильно, последнего, довоенного.

Многократно – десятки, если не сотни раз – советский кинематограф демонстрировал «всему прогрессивному человечеству» полную безобидность и беззубость дня 21 июня. Честно говоря, я как зритель давным-давно устал от прогуливающихся в мирном парке военных с семьями и от школьников, отправляющихся на выпускной вечер. В парке военные, конечно же, покупают мороженое для всей семьи, а потом фотографируются на память. Ещё обязательно играет патефон или граммофон. Всё, точка. Ничего другого ни в приграничной полосе, ни во всём СССР 21 июня происходить не могло. Не очень понятно, кого такой стерильностью мы пытаемся обмануть. Никто не ссорится, не выпивает, не попадает в милицию, не играет в карты, не спит с чужой женой, наконец. Никто никогда не умирал в наших фильмах 21 июня 1941 года.
Правильную попытку, на мой взгляд, сделал режиссёр Хотиненко в фильме «72 метра». Там нарисована некая «довоенная» история, которая затем будет развиваться или хотя бы иметь продолжение в чрезвычайной ситуации. В «Брестской крепости» тоже есть некие истории, но они беспомощны: мальчик дружит с девочкой; в клуб привезли кино; в магазине торгуют минералкой.

Сразу нужно отметить вот что: все женские образы в фильме очень похожи. Это – идеальные женщины. Убеждён, что подавляющее большинство советских гражданок и были такими, но у искусства своя правда. Очень не помешала бы какая-то интрига. Сильная тема с офицером, застрелившим свою жену, но эта жена – вообще сверхидеальная женщина. Как сталь. Говорить не о чем.

И тут мы подходим к тому, что неизбежно в данной ситуации: сравнению двух «главных фильмов о войне» последнего времени. Михалков в «Предстоянии» предпринял мощные и неудачные попытки отойти от шаблонов в изображении войны. Именно так я бы трактовал сцены с дефекацией лётчика, «милую мину», встречу в церкви, демонстрацию женской наготы и, особенно, сцену на мосту. В фильме Угольникова – Котта сценаристы ничего придумывать не стали, слепо следуя книге Сергея Смирнова. Книга была написана полвека назад и во многом стала источником штампов, потому что это не только подлинная история, записанная со слов свидетелей, но и некая беллетризованная «правда о войне», сконструированная на основе разрозненных данных (может быть, очень разрозненных), жизненного опыта создателей и социального заказа. Беда Михалкова заключается в том, что он провалился со своими новациями, но он хотя бы попробовал, в отличие от создателей «БК». (Впрочем, можно предположить, что Союзное государство – это такое болото, что там любое такое возмущение просто невозможно.)

В фильме есть зачатки неких невоенных отношений – например, боец, трогательно заботящийся о собаке. Однако всё это меркнет на фоне умолчания о таких вещах, которые должны были быть отражены в фильме, просто обязаны, но их нет. Например, нет сцены объяснения воинов с их родными, которых они просто бросили при попытке первого прорыва. Нет и никаких разговоров при их возвращении – ну, можно подумать, вернулись и вернулись. Даром, что почти всех положили (а иначе чего вернулись?) Есть ещё в фильме бытовой момент, вернее, его отсутствие, которое не придаёт происходящему достоверности. Обратите внимание: после нападения германцев никто в гарнизоне не ест ни крошки. Это никак не запечатлено, а ведь голод – это сильнейшее испытание для осаждённых, и немцы должны были «предусмотреть» его, вместе с жаждой. В книге упоминается, как по приказу Фомина буквально по горошине был разделен между осаждёнными мешок подмокшего гороха. В фильме только немец лакомится конфетами в магазине, до которого не могут или не хотят добраться осаждённые бойцы.

Есть вопросы и посерьёзнее. Например, как случилось, что госпиталь с тяжелобольными оказался чуть ли не на пограничной черте? Что это за безумие? Как могло так получиться, что немцы использовали персонал и больных как живой щит при зачистке территории? Думаю, это очень непростой и болезненный вопрос для наших историков.
В фильме есть и другие неожиданности, довольно странные: политрук Фомин 21-го июня норовит уехать к семье в Даугавпилс, однако вокзал в Бресте переполнен (!),– все бегут из Бреста, что ли? – а потный начальник вокзала сообщает о том, что согласно высочайшей директиве военную бронь снимать нельзя. Тут что-то не так, это уже не «безмятежное» мирное время. Однако эта деталь никак не развивается, как и эпизод с высадкой целого состава диверсантов (как и когда они захватили целый поезд?). Впрочем, есть ещё одна неожиданность, за которую хочется сказать «спасибо»: в фильме ни разу не пиликала «Риорита», ставшая воистину штампом штампов в отечественном военном кинематографе.
Сергей ЛЮБИМОВ


Фильм "Брестская крепость": за и против


От факта к мифу

Фестиваль «Золотой Феникс» ушел в прошлое, но фильм «Брестская крепость», ставший заключительным аккордом кинофорума, приоткрыл перед смоленским зрителем будущее кинопроката: всероссийская премьера детища Игоря Угольникова, ради которого, по его собственному признанию, шоумен подался в чиновники, состоится только 4 ноября, в День народного единства. Именно поэтому эксклюзивный показ батальной драмы стал самым значительным событием фестиваля, его украшением.
Предчувствие чего-то если не эпохального, то уникального и даже изысканно необычного создавало вокруг премьеры тонкую ауру лёгкого ажиотажа и нетерпеливого возбуждения. И надо признать: фильм удивил. Детализированная монотонность затяжной баталии, заполнившей два часа экранного времени, не стала помехой для увлекательности, без которой фильмы о войне обречены на провал. Смоленский зритель принял новое кино о Великой Отечественной более чем благосклонно. Редкая для кинопоказов единодушная овация, растянувшаяся на всё время, что по экрану «стекали» титры, не была сухой данью вежливости. Напротив, она стала выражением эмоционального шока, вызванного небывалым для игрового кино сочетанием почти документальной достоверности и эстетической изощрённости. До жути достоверные, обнажённо натуралистичные сцены боя и картины осажденной крепости, заваленной изувеченными человеческими телами, напомнили мне кадры немецкой кинохроники, запечатлевшей «уборку» трупов в концлагерях. Мир в одночасье перевернулся с ног на голову – эта метафора оживает в операторском приёме, при котором камера, глядящая глазами ребёнка на брестское кровопролитие, совершает сальто-мортале.
Некоторые зрители, не выдержав безжалостной правдивости кинематографистов, покидали зал. Но то был единичный протест, никак не массовый исход разочарованных.
Несмотря на жесточайшую достоверность и предельный натурализм, фильм произвёл неожиданное впечатление чего-то светозарного, священного. Батальное киноповествование оставляет отчётливое ощущение целомудренности, одухотворенности. Это странное светлое чувство настолько не вязалось с чудовищностью войны и привычным взглядом на бездушность мрачного человекоубийства, что поначалу даже стало как-то совестно за свою моральную неразборчивость. Но это неожиданное ощущение возобладало над брезгливостью, которую внушали картины трупов, впечатанных в землю гусеницами танков. Его властная напористость требовала осмысления.
По-моему, Александру Котту и Игорю Угольникову удалось без выспренней фальши взять недостижимую ноту особой торжественности, которая свойственна только военному времени. Оборона Брестской цитадели показана как отчаянный, с точки зрения военной тактики совершенно бесцельный, подвиг солдат, которые не смирились с очевидным, оглушительным поражением, продемонстрировав несгибаемость русского духа. Эта непримиримость запечатлена в надписи, оставшейся в брестских руинах, – «Умираю, но не сдаюсь». Святость подвига оправдывает звериную жестокость, с которой брестцы уничтожали врагов, вторгшихся в пределы их родной земли.
Пожалуй, только первая часть фильма, изображающая самый канун войны, дает повод обвинить создателей «Бресткой крепости» в следовании стереотипам. Залитое неземным солнечным светом, 21 июня и в самом деле напоминает какое-то райское бытие праотцев до грехопадения. Но я не поручусь за то, что людям, окунувшимся в кошмар войны, этот день не казался самым благословенным, самым счастливым, даже если на самом деле тогда шел мерзкий дождь и кто-то пролежал весь день в постели, страдая от мигреней.
Более того, возьму на себя смелость утверждать, что бесцеремонное вторжение войны в мирное течение жизни показано здесь с отточенным совершенством. Кадры первой бомбежки, прерывающей магнетическую тишину утра, в которой влюбленные дети удят рыбу, настолько цельны и самодостаточны, что их можно выставлять в художественных галереях как отдельные полотна.
Невозможно не согласиться, что скудость подлинных исторических свидетельств, действительно, дает основание подозревать летописца Брестского сражения Сергея Смирнова, вдохновившего Игоря Угольникова на создание батальной саги, в беллетристическом прекраснословии и выполнении государственного заказа, требовавшего мифической героизации прозаической, неприглядной реальности. Оборонцы Бреста, сыгранные Андреем Мерзликиным и Павлом Деревянко, и в самом деле теряют связь с материальностью, перестают есть, спать, пить. Но это становится как-то несущественно, потому что они на наших глазах вырастают до мифических архетипов. Да и справедливо ли подходить к ним с мерилом исторической достоверности? Так ли важно обосновать каждое их действие архивным документом или свидетельством очевидцев? Андрей Рублев в интерпретации Андрея Тарковского остается Андреем Рублевым, и никому не приходит в голову обвинять режиссёра в искажении исторической правды. Так обстоит дело и с мифическим кино Александра Котта: защитники Бреста – это символы, мифические схемы. И это нисколько не искажает их подлинный облик, потому что сказочных богатырей сделала из них сама война, потребовавшая предельного напряжения сил. Только этой невероятной метаморфозой можно объяснить тот не подлежащий сомнению факт, что практически без пищи и без воды солдаты несколько недель выдерживали массированный натиск и осаду немецких войск.
При некоторой условности киноязыка Александра Котта его фильм можно использовать как наглядное пособие при изучении сражений Великой Отечественной. Наверное, только такое кино и способно не только удовлетворить придирчивый вкус современного зрителя, но и возбудить угасающий интерес к событиям 70-летней давности. И пусть такие фильмы кому-то покажутся заказными, одиозными, частично мистифицирующими исторические детали. По крайней мере, это привлекает внимание к делам давно минувших лет, даёт повод задуматься над ними и предпринять попытку доискаться до правды. Вот только дано ли нам отыскать ее, эту правду об историческом прошлом?
Леонид КАЯНИДИ


Новости по теме
Неожиданные откровения "Брестской крепости"
02 ноября 2010 1749
4 ноября, в День народного единства, выходит в российский прокат долгожданный фильм режиссёра Александра Котта и продюсера Игоря Угольникова «Брестская крепость». Смоленская публика имела уникальную возможность посмотреть новую военную драму на закрытии кинофестиваля «Золотой Феникс», где состоялся эксклюзивный показ кинокартины. Чего ждать зрителям от просмотра «Брестской крепости»?
16 января 2011 1422
Лучшим фильмом 2010 года по мнению читателей сайта «Смоленской газеты» стала «Брестская крепость» режиссёра Александра Котта и генпродюсера Игоря Угольникова. За эту кинокартину проголосовало 25,4% респондентов. На втором месте со значительным отрывом новый фильм про Гарри Поттера и дары смерти – 13,0% голосов. Замыкает тройку лидеров новинка «Сумерки. Сага. Затмение» – 10,9%. Таким образом, первый фильм Союзного государства победил Голливуд...
Игорь Угольников в Смоленске: Фильмы о войне не должны искажать правду
06 декабря 2011 2587
Известный актёр Игорь Угольников ответил на вопросы смоленских студентов.Творческий вечер известного актёра Игоря Угольникова в переполненном зале кинотеатра «Россия Premier» собрал сотни студентов смоленских вузов.Встречу предварил просмотр фильма «Брестская крепость», автором идеи и генеральным продюсером которого является Игорь Угольников, после чего он ответил на вопросы студентов. Сегодня Игорь Угольников является одним из ведущих общественных деятелей Союзного государства Россия – Белоруссия, возглавляет телерадиовещательную компанию Союзного государства. После завершения демонстрации фильма в кинотеатрах России Игорь Угольников передал 600 копий ленты Центральному совету сторонников партии «Единая Россия». В течение года в каждом населённом пункте единороссы организовали просмотр и обсуждение этого фильма. Сам генеральный продюсер фильма подчеркнул, что для него важнее всего, чтобы эту ленту увидела молодёжь, чтобы воспрепятствовать «пересмотру итогов войны».
«Бесконечные мечты о счастье»: сказка для родителей
29 сентября 2010 2584
Закрывая обзор фильмов прошедшего фестиваля «Золотой Феникс», мы хотели бы привлечь ваше внимание к двум картинам. Они не принадлежат к так называемому массовому кино и вряд ли появятся в широком прокате, однако наверняка будут доступны в Интернете и в продаже. Со временем их могут показать и по телевизору.Фильм в чём-то перекликается с «Компенсацией», – рассказывает о разводе родителей глазами ребёнка, – однако сделан совершенно в другой манере – игрового, условного кино. Создатели картины имитируют фильм, который могла бы снять семилетняя девочка... Очень добрая, запоминающаяся своей необычностью работа, гротесковая и озорная.
«Цитадель»: наши хуже немцев??
11 мая 2011 2981
На мой частный взгляд, «Цитадель» гораздо удачнее провального «Предстояния». Фильм более психологический, нежели батальный, и Михалкову удаётся сказать много важного о людях на войне, о добре и зле, о подвиге и предательстве. Фильм получился выдающийся! Он заставляет страдать зрителя, и это очищает душу. Беда в том, что жить после ТАКОГО кино, увы, не хочется!Я понимаю, что большой художник спешит сказать правду о войне, которая была немыслима и 50, и 40, и даже 30 лет назад, однако во всём нужно знать меру. Советские люди и советское военное командование в двух фильмах Михалкова гораздо хуже агрессоров – хуже немцев, хуже нацистов. Мы – людоеды, если непредвзято смотреть всю трилогию «Утомлённые солнцем». Мы – проклятые. И это – не Победа. Такой ценой – не Победа!..
«Край»: конкурент "Предстояния"
31 октября 2010 1249
Это – не правдивая история, это очередная притча на фоне Великой Отечественной. Логику здесь искать не нужно, иначе исчезнет обаяние «а ля рюс». Стилистически фильм очень близок «Предстоянию» Никиты Михалкова. Есть буквальные совпадения, например, желание показывать голую задницу неприятелю. Есть и крайности: немцы трудолюбивей, культурнее и порядочнее всех без исключения русских героев картины...

Николай написал

7 ноября 2010 03:27

Авторам статей: постеснялись бы писать бред. Вы вообще читали Смирнова, на которого ссылаетесь? Или только знаете заученную фразу про "образец штампов"?
Про "как же они захватили поезд" - смеялся в голос. Всегда знал, что самые безграмотные люди - это журналисты. Уважаемые - а вы не в курсе, что торговое сообщение с Германией не прекращалось до самой войны? И в любом товарняке - тем более литерном, который не досматривается на каждой станции, можно провезти хоть батальон диверсантов, грамотно их спрятав?
Насчет "интриги с женщинами". В качестве альтернативы предлагаю следующий сюжет: советский командир пускает себе пулю в голову. Жена остается в комнате одна. через мгновение туда забегает немецкий офицер. Женщина сразу узнает его: они оба родом из Прибалтики, в которую в 1939-м нагло вторглись русские оккупанты. Они влюблены друг в друга. Его семью репрессируют, а он бежит в Германию, где делает военную карьеру. Она тоскует и от безысходности выходит замуж за русского.
И тут, в Бресте, такая встреча. Она бросается на шею немецкому офицеру, они убегают в подвал и совокупляются под грохот канонады.
Занавес.
Думаю, при таком варианте развития сюжета все наши критики бы смахивали слезы умиления с глаз.

Главный вопрос, который меня мучает - почему американцы в своих фильмах не стесняются показывать хоть и патриотические, но все же сказки. Причем им совершенно неважно - правда это или нет, главное - моральный и идеологический посыл. Наши же творцы настоящие, вполне реальные подвиги осветить стесняются, не полив их предварительно помоями. Похвальная самокритика, ничего не скажешь.

Сергей Любимов написал

7 ноября 2010 13:04

Уважаемый Николай!
Очень рад, что наши скромные заметки доставили вам столько радости. Любое художественное произведение живёт по своим законам, собственно, об этом и спор. Сделать его, произведение, возможно более живым – задача художника, если он хочет достучаться до сердец зрителей. Очень жаль, что вы увидели в этой простой мысли только какие-то мифические «помои».
Отдельное спасибо за порицание нашей безграмотности. Она, безусловно, этого заслуживает. Хочу обратить ваше внимание, как человека грамотного, что в официальных советских источниках, особенно «хрущёвских», всегда делался упор на то, что это МЫ до последнего отправляли эшелоны немцам, но как-то не доводилось читать, чтобы немцы перегоняли составы к нам в ночь на 22 июня. Если вы располагаете такими сведениями, будьте добры просветить нас, тёмных.
Точно также просим вас объяснить вот какое противоречие: если Брестская крепость – форпост, первая остановка на нашей территории, то именно здесь состав должны досматривать пограничники, если они хотят жить. Если наши части не замечали никаких приготовлений с немецкой стороны, если они не досматривали поступающие из-за кордона целые Ж/Д СОСТАВЫ, то закрадывается мысль о неслучайности жертв первых дней войны. Советская сторона вела себя слишком беспечно, за что и поплатилась. Вы согласны? А если да, то не вина ли командования в этой катастрофе? Так ли безвинны тогда показанные офицеры? А вот эта мысль заведёт нас так далеко, что лучше и не начинать.
И ещё хочу напомнить вам мысль театрального классика: если на сцене висит ружьё, оно должно рано или поздно выстрелить. Если вы привозите в фильме целый эшелон диверсантов, то уж как-то отразите их пагубную деятельность. А этого почти не сделано (заметьте, я сказал «почти»).
При таком адском бомблении, - минут 50 экранного времени, - никакие диверсанты вообще не нужны – это я вам говорю на взгляд дилетанта, а таких среди зрителей обычно большинство. Более того, немцы замочили всех своих агентов – вот что приходит на ум.

Вы, Николай, набросали замечательный сценарий, только вам с ним нужно не к нам – к киношникам. И передайте им заодно вот что: в самой книге «Брестская крепость» есть очень сильные сюжеты, не обязательно было сводить всё к единой батальной сцене. Можно было надёргать много других ниточек. Далеко ходить не надо: жёны защитников. Цитата будет довольно большая, поэтому перенесу её в следующее сообщение:
СЕМЬЯ МАЙОРА ГАВРИЛОВА

В 1941 году, перед войной, у Петра Михайловича была семья, состоявшая из жены, Екатерины Григорьевны, и десятилетнего приёмного сына Коли. Жена Гаврилова уже долгое время серьёзно болела: она страдала острым суставным ревматизмом и, бывало, по неделям не вставала с постели.
Гаврилов оставил семью с первыми взрывами снарядов, поняв, что началась война. Он сказал жене, чтобы она одела Колю и шла с ним в убежище, а сам тотчас же бросился в штаб полка, чтобы принять командование над своими бойцами. С тех пор он больше не видел ни жены, ни сына. После войны, возвратившись из плена, он приезжал в Брест, наводя справки о семье, а потом посылал многочисленные запросы, но вое эти поиски окончились безрезультатно, и он считал, что жена и сын погибли там, в крепости, либо были впоследствии расстреляны в Жабинке, как жены и дети других командиров. В 1946 году, работая в Сибири, он снова женился и сейчас живёт со своей второй женой, Марией Григорьевной, в Краснодаре.
И вдруг в 1956 году, пятнадцать лет спустя, когда герои обороны были в Бресте, одна из жительниц города пришла в гостиницу к П. М. Гаврилову и сообщила, что его первая жена жива и находится где-то в доме инвалидов в Брестской области. Тотчас же принялись наводить справки, и оказалось, что действительно Екатерина Григорьевна Гаврилова содержится в Косовском районном доме инвалидов. В тот же вечер Гаврилов на машине отправился за сто с лишним километров от Бреста в районный центр Косов. Он вернулся в гостиницу рано утром и привёз с собой свою первую жену.
Болезнь окончательно одолела её, и Екатерина Григорьевна Гаврилова уже в течение четырех лет была полностью парализованным человеком, не двигала ни рукой, ни ногой. Оказалось, что она с сыном была захвачена гитлеровцами и вывезена на польскую территорию, а потом они жили в одной из деревень Брестской области, откуда Коля вскоре ушёл в партизанский отряд.
Гаврилов узнал, что его сын сейчас служит в армии, но где именно, Екатерине Григорьевне было неизвестно: около года назад она потеряла с ним связь.
К радости Гаврилова и его жены, в этот же самый день в Брестском облисполкоме была получена телеграмма от командира одной воинской части. Узнав из газет о пребывании героев крепости в Бресте, он извещал Гаврилова о том, что его сын Николай служит в этой части, и сообщал его адрес...
-->

Сергей Любимов написал

7 ноября 2010 13:56

СЕМЬЯ МАЙОРА ГАВРИЛОВА

В 1941 году, перед войной, у Петра Михайловича была семья, состоявшая из жены, Екатерины Григорьевны, и десятилетнего приёмного сына Коли. Жена Гаврилова уже долгое время серьёзно болела: она страдала острым суставным ревматизмом и, бывало, по неделям не вставала с постели.
Гаврилов оставил семью с первыми взрывами снарядов, поняв, что началась война. Он сказал жене, чтобы она одела Колю и шла с ним в убежище, а сам тотчас же бросился в штаб полка, чтобы принять командование над своими бойцами. С тех пор он больше не видел ни жены, ни сына. После войны, возвратившись из плена, он приезжал в Брест, наводя справки о семье, а потом посылал многочисленные запросы, но вое эти поиски окончились безрезультатно, и он считал, что жена и сын погибли там, в крепости, либо были впоследствии расстреляны в Жабинке, как жены и дети других командиров. В 1946 году, работая в Сибири, он снова женился и сейчас живёт со своей второй женой, Марией Григорьевной, в Краснодаре.
И вдруг в 1956 году, пятнадцать лет спустя, когда герои обороны были в Бресте, одна из жительниц города пришла в гостиницу к П. М. Гаврилову и сообщила, что его первая жена жива и находится где-то в доме инвалидов в Брестской области. Тотчас же принялись наводить справки, и оказалось, что действительно Екатерина Григорьевна Гаврилова содержится в Косовском районном доме инвалидов. В тот же вечер Гаврилов на машине отправился за сто с лишним километров от Бреста в районный центр Косов. Он вернулся в гостиницу рано утром и привёз с собой свою первую жену.
Болезнь окончательно одолела её, и Екатерина Григорьевна Гаврилова уже в течение четырех лет была полностью парализованным человеком, не двигала ни рукой, ни ногой. Оказалось, что она с сыном была захвачена гитлеровцами и вывезена на польскую территорию, а потом они жили в одной из деревень Брестской области, откуда Коля вскоре ушёл в партизанский отряд.
Гаврилов узнал, что его сын сейчас служит в армии, но где именно, Екатерине Григорьевне было неизвестно: около года назад она потеряла с ним связь.
К радости Гаврилова и его жены, в этот же самый день в Брестском облисполкоме была получена телеграмма от командира одной воинской части. Узнав из газет о пребывании героев крепости в Бресте, он извещал Гаврилова о том, что его сын Николай служит в этой части, и сообщал его адрес...
...П. М. Гаврилов решил взять Екатерину Григорьевну с собой в Краснодар. Он не уехал с нами, а через два дня вместе с ней и сопровождающей её сиделкой вылетел домой. Его вторая жена приняла Екатерину Григорьевну как сестру и заботилась о ней в течение нескольких месяцев.
Из Краснодара Гаврилов послал телеграмму в воинскую часть, где служил его сын, прося командира предоставить ему отпуск. Конечно, эта просьба была удовлетворена, и Николай Гаврилов – отличник боевой подготовки, один из лучших воинов своей части – приехал в Краснодар и встретился с отцом, которого он не видел пятнадцать лет. А два месяца спустя Николай Гаврилов, отслужив свой срок, был демобилизован и уехал к отцу в Краснодар. К несчастью, он уже не застал в живых своей приёмной матери. Екатерина Григорьевна, сердце которой было вконец подорвано многолетней тяжёлой болезнью, скончалась в декабре 1956 года.


«Брестская крепость», часть третья, «Большая семья»
-->

Gazeta написал

7 ноября 2010 14:07

...П. М. Гаврилов решил взять Екатерину Григорьевну с собой в Краснодар. Он не уехал с нами, а через два дня вместе с ней и сопровождающей её сиделкой вылетел домой. Его вторая жена приняла Екатерину Григорьевну как сестру и заботилась о ней в течение нескольких месяцев.
Из Краснодара Гаврилов послал телеграмму в воинскую часть, где служил его сын, прося командира предоставить ему отпуск. Конечно, эта просьба была удовлетворена, и Николай Гаврилов – отличник боевой подготовки, один из лучших воинов своей части – приехал в Краснодар и встретился с отцом, которого он не видел пятнадцать лет. А два месяца спустя Николай Гаврилов, отслужив свой срок, был демобилизован и уехал к отцу в Краснодар. К несчастью, он уже не застал в живых своей приёмной матери. Екатерина Григорьевна, сердце которой было вконец подорвано многолетней тяжёлой болезнью, скончалась в декабре 1956 года.


«Брестская крепость», часть третья, «Большая семья»
Важно
"));