6 декабря 2016 22:53
USD 63,87   EUR 68,69
23 сентября 2013 767

Мобилизованная на восстановление завода

Мобилизованная на восстановление завода

Антонина Леонтьевна КУРТЕНКОВА полвека проработала на Смоленском авиационном заводе. Шестнадцатилетней девчонкой была мобилизована после освобождения Смоленщины от фашистов на восстановление завода – тогда он назывался «№ 475».

Сейчас трудно представить, что пережили люди, восстанавливающие из руин предприятия, сам Смоленск, на их долю выпали тяжелейшие испытания, но они сумели превозмочь и восстановить разрушенное врагом.

Наши пришли!


Она родилась в 1927 году в деревне Радобля Краснинского района. Ей не было и четырёх лет, когда умер отец; коллективизация ещё не началась, жили индивидуальным хозяйством, небогато, но сытно. После смерти мужа мать вернулась в дом своих родителей в этой же деревне. Но когда Антонине было лет десять, мать решила перебраться в Смоленск. Вышла замуж, отчиму дали квартиру в Красном Бору. Жили хорошо, отчим любил девчонку как свою. Она успела закончить семь классов до начала войны.

– 22 июня хорошо помню, – рассказывает Антонина Леонтьевна. – В те времена в Красный Бор по выходным приезжало много народу на маёвки, весело было: песни, пляски. А ведь 22 июня 1941 года было воскресеньем. На сосне репродуктор висел, и такая тишина настала, когда Молотов сообщил по радио о начале войны! Потом настоящая паника началась, люди стремились уехать домой, уже через полчаса никого из тех, кто приехал отдыхать, не было.

27 июня мы уже на своей шкуре почувствовали войну: бомбили так, что нас спас только погреб. Отчима, Андрея Фёдоровича, буквально в первые дни призвали на фронт. А после бомбёжки объявили, что детей надо вывозить в сельскую местность. Меня отвезли к маминой сестре в деревню Топоровка, она буквально в четырёх километрах от моей родной деревни. Мама уехала в Смоленск на работу. Кто же мог подумать, что фашисты так быстро войдут в Смоленск? Я уже думала, что она погибла под бомбёжками, плакала, но она всё-таки добралась до Топоровки.

На оккупированной территории прожили год; тесно стало, приехали другие родственники, и мы перебрались в родную деревню Радобля. Дом дедушки и бабушки уже другим принадлежал, они уезжали, но в войну вернулись и всей большой семьёй стали жить в амбаре. Дедушка глину достал, кирпичей из неё наделал, печку сложил, кто-то дал оконную раму. В амбаре и прожили вдесятером до освобождения нашими войсками. Но в последние две недели до освобождения немцы пригрозили расстрелять тех, кто не уходит на запад, так мы ушли жить в овраг, недалеко от деревни. Только дедушка оставался в амбаре, у него ноги плохо ходили, сказал, мол, пусть убивают, куда я пойду? А 27 сентября 1943 года со своими больными ногами пришёл туда, где мы прятались, и сообщил: «Наши пришли, пойдёмте домой». Мы так радовались, ликовали, что словами не передать!

Столько снега больше не видела


5 апреля 1944 года её в числе других молодых девушек мобилизовали на восстановление завода № 475. В повестке было написано: прибыть в Краснинский райисполком.

– Начало апреля было таким снежным, что за всю оставшуюся жизнь я никогда столько снега не видела, – рассказывает Антонина Леонтьевна. – До Красного с вещами добрались с трудом, а потом на тракторе с прицепом довезли до Смоленска, до типографии им. Смирнова. Нас из деревни было три девушки, но меня мама провожала, кого-то – старшая сестра. В этот день Смоленск мы и не увидели – темно уже было. А утром ужаснулись: города не было, весь в руинах. И людей на улицах не было. А снега столько, что передвигались мы, как говорится, в час по чайной ложке, и главное – спросить не у кого было, где этот 475-й завод? До войны он назывался «№ 35». Хорошо, что одна женщина нам путь показала, направление, в котором идти, а потом, мол, железную трубу увидите – это землянки, проситесь на ночёвку. Считайте, день по такому снегу мы добирались до места. В землянке приютили, однако все места были заняты, лечь негде, но хотя бы сидя провели ночь, всё ведь не на улице.

Только дойти до нар


– Утром нам показали, куда идти, – продолжает ветеран. – От разбомблённого дома остался угол, с другой стороны его огородили фанерой – это и была контора управления капитального строительства. Люди подъезжали ещё и ещё – все на восстановление завода. Угол здания, оставшегося от заводского клуба, заделали тоже и сделали на первом этаже комнату для плотников на 40 человек, а на втором этаже нас поселили – 42 женщины. С двух сторон нары, маленький проход, чтобы подойти к спальным местам, деревянный стол, две широкие скамьи, бочка с водой, а к ней кружка, прикреплённая цепочкой. Печка чугунная. Это нас ещё хорошо устроили, под крышей. Завода не было, всё разбито, ничего живого. Трансформаторная будка уцелела, её разгородили. В одной половине был кабинет директора завода, в другой ночевали и директор, и специалисты, прибывающие на восстановление предприятия. Работали с каменщицей. Находили глыбы на руинах, разбивали их, потом каждый кирпич отбивали молотком и носили на носилках. Раствор делали так: насыпали в ящик песок, если был цемент, то его водой разбавляли, если не было, то добавляли известь. У меня до сих пор ногти на ногах неправильно растут, сильно были отбиты кирпичами. Работа очень трудная. Начинали с восьми утра, заканчивали в пять вечера, но только до нар дойдёшь и как мёртвый падаешь на них, спишь до утра.

Хотелось есть


– Одежды, обуви никакой не было, – продолжает рассказ Антонина Леонтьевна. – За войну всё износилось, а я-то ведь выросла, уж так тяжело перебивались с одеждой, а обуви вообще не было. Мама спасла, выпросила, у кого не знаю, солдатские старые ботинки. Вот счастья-то было! Придёшь с работы, а трудились и в дождь, переодеться не во что, на себе всё сушили. Не знаю, платили ли тогда кому деньги, но мы-то мобилизованные, нам – нет. Бесплатно кормили в столовой, которую оборудовали в подвале одного из разбомблённых домов. Сначала были только завтрак и ужин, потом и обед сделали. Плеснут черпак щей или супа жидкого-прежидкого. На второе – ложку капусты или картошки. Хлеба давали 500 граммов. Я сейчас себе четвертушку покупаю, на два дня хватает. А тогда эти 500 граммов съешь, и кажется, съел бы ещё раз в десять больше – так есть хотелось. На базаре кусочек хлеба толщиной сантиметров пять стоил десять рублей. Но у нас денег не было. Работали рук не покладая, задор такой девичий был, ещё и песню затянем, чтобы работалось поспорее.

Премия – платье из репса



– Если кто-то думает, что после освобождения Смоленска уже не падали снаряды на город, то ошибается, – говорит ветеран. – В мае 1944-го бомбёжка была такая сильная, что место, где мы жили, стало опасно для проживания, трещина пошла. Жить стали в старых военных палатках, они дырявые, промокали все в дождь. Но к первой годовщине освобождения Смоленщины – 25 сентября 1944 года мы такое жильё получили, что нарадоваться не могли. Очистили подвал разрушенного дома, сделали крышу, туда наши нары поместили и две печки поставили. И дедушка там дежурил, печки топил, мы приходили в тепло, могли одежду просушить. Постепенно цеха возрождались, город поднимался из руин. Тысячи смолян работали на восстановлении Смоленска. Мы уже на танцы в воинскую часть начали бегать; молодые, трудности воспринимали как временное дело, хотелось поскорее жизнь организовать нормальную. Никогда не забуду, что на День Победы – 9 Мая 1945 года всю нашу бригаду премировали: дали по платью из репса. Погода была замечательная, как мы радовались Победе! С тех пор для меня это самый большой праздник!

Люблю своих родных


Антонина Леонтьевна в 1947 году вышла замуж, родила сына, но муж умер рано. Окончила вечернюю школу, потом училась на курсах в Москве на бухгалтера, ушла на пенсию в 66 лет с должности начальника бюро учёта и затрат на производство. Общий трудовой стаж на заводе – 49 лет и 6 месяцев. Она награждена медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны», много благодарностей у неё, поощрений. Но одно запомнилось особо: руководство завода поощрило её двумя метрами ситца и брезентовыми туфельками. «Я на седьмом небе была!» – говорит она. Муж и отчим не дождались новоселья, умерли. А с сыном и матерью она переехала в 1969 году в двухкомнатную квартиру от завода, где и до сих пор живёт.

Горя много пережила, мать умерла у неё на руках. Самое большое горе – четыре года назад похоронила сына, сердце у него было больное. Не хотелось жить, но невестка, внуки окружили её вниманием и заботой. И она поняла: надо жить, чтобы им помочь. Теперь у неё есть и правнук Славик. Больше всех ей помогает внук Игорь. В марте этого года она сломала руку, перелом сросся неудачно, и пальцы левой руки не слушаются. Так Игорь каждый день у бабушки, приготовит еду, бабушка подскажет как, а где может, то и подсобит.

– Люблю всех своих родненьких, и они меня, – говорит Антонина Леонтьевна. – Не бывает так, чтобы не послушали они меня, когда вспоминаю о войне, о восстановлении Смоленска. Есть взаимопонимание, а это дорогого стоит.

Ольга ЧУЛКОВА

Новости по теме
Ефрейтор медицинской службы
14 апреля 2015 931
Фронтовая судьба смоленской учительницы...
По поручению Президента и велению сердца
19 марта 2010 1729
В минувший четверг Губернатор области Сергей АНТУФЬЕВ вручил свидетельства о праве собственности и ключи от новых квартир участникам войны, вдовам инвалидов войны. В торжественной церемонии вручения приняли участие заместитель Губернатора Ольга ОКУНЕВА, начальник Департамента по социальному развитию Сергей КРИВКО.
Ефрейтор железнодорожной бригады
28 апреля 2015 845
Мы продолжаем наш проект, посвящённый 70-летию Великой Победы...
Счастье – это семья
09 августа 2013 1434
Во дворце бракосочетания чествовали людей с ограниченными возможностями, которые прожили вместе более полувека…
Смоленским ветеранам вручили медали
30 января 2014 722
Переживших блокаду Ленинграда пенсионерок с 70-летием освобождения от фашистской оккупации поздравил губернатор области...
Сохранила любовь на всю жизнь
22 апреля 2015 661
Они воевали в одном корпусе. Муж погиб 18 мая 1945 года…
"));